Мы не можем зеркалить действия российского руководства

Немного размышлений о кадровых изменениях в Минобороны

Начну издалека.

Стратегия — это всегда о максимально эффективном использовании неизменно ограниченных ресурсов для достижения поставленных целей. И на войне, и в бизнесе, и в жизни.

В сфере безопасности стратегической целью является защита от реальных и потенциальных угроз (в том числе военных), а способы достижения этой цели определяются объемами и ограничениями имеющихся ресурсов (как собственных, так и противника). Игнорирование даже одного из этих компонентов — угроз или ограниченности ресурсов — неизбежно ведет к катастрофе.

Собственно, дисбаланс в понимании соотношения собственных и вражеских ресурсов, а также способов их эффективного использования, и является причиной ситуации, сложившейся на сегодняшний день.

Кремль традиционно воюет против нас так, как всегда привык — количеством, а не качеством. Там всегда воевали именно так, независимо от исторического периода или названия политического образования. Для такого «режима орды» у Кремля есть все объективные и исторические предпосылки:

1. Огромное количество совершенно тупого и опустившегося населения — для почти бесконечных мясных штурмов; и

2. Столь же огромная территория — для обмена на жизни врагов в случае вторжения внешнего агрессора.

Там всегда воевали именно так

Поэтому Кремль никогда не заморачивался ни дорогими технологиями, ни качеством подготовки собственной армии. Всё должно было быть «дешево и сердито», чтобы при необходимости легко задавить противника массой.

В то же время Европа (и Запад в целом), имея такого противника, но утратив аналогичные имперские атрибуты (вместе с имперским мировоззрением и амбициями), была вынуждена выработать принципиально иную модель ведения войны. Из-за жестких ограничений в человеческих ресурсах Запад был вынужден сделать ставку на технологии и эффективные (а потому дорогостоящие) системы вооружений — для массового уничтожения потенциального врага. Отсюда — акцент на:

Реклама:

1. Высокоточных и надежных (а потому — дорогостоящих и не массовых!) средствах поражения большой дальности — для уничтожения стратегических целей (пунктов управления, коммуникаций и т. д.) в тыловых районах на оперативно-тактическую и стратегическую глубину; и

2. Использование противопехотных мин и кассетных боеприпасов во всех возможных формах (от авиабомб до баллистических и крылатых ракет) — для уничтожения численно превосходящего противника на поле боя в таких масштабах, которые превышали бы его способность восполнять потери.

Такой подход Запада (наряду с ядерным сдерживанием) доказал свою эффективность и обеспечил баланс сил во времена холодной войны.

Однако даже после нарушения этого баланса обе модели остаются абсолютно актуальными и в современном мире.

РФ продолжает воевать так, как умеет и привыкла. Мы же вынуждены перенять западный подход — в силу ограниченности собственных ресурсов и дисбаланса по сравнению с ресурсами противника. Эту задачу облегчает нам и сам Запад, передавая вооружение и технологии: воевать ими в «режиме орды» чрезвычайно сложно, а выиграть войну при таком подходе — попросту невозможно. Поэтому нашим объективным преимуществом перед противником могла быть (и, по сути, стала) технологичность ведения войны.

За этой технологичностью стоит не только Запад. В Украине за ней стоят конкретные люди и специалисты — как в ВСУ, так и в Минобороны.

Развитие такой технологичности позволило бы нам, в конечном счете, провести и завершить мировоззренческую трансформацию нашей армии (в самом широком смысле). И наконец порвать с токсичным наследием «совка» — тем самым подходом «режима орды» к планированию и ведению войны. Воевать точно так же, как РФ, не можем позволить себе ни мы, ни наши союзники: для нас это путь к неизбежному поражению.

Реклама:

Текущая ситуация диктует необходимость приоритетного использования технологического подхода к ведению кампании — применения нашего технологического превосходства для нанесения системных ударов средней и большой дальности вглубь территории РФ и по целям во временно оккупированном Кремлем украинском Крыму. Результаты такого подхода уже очевидны и понятны.

Со своей стороны Кремль реагирует так, как умеет: усилением использования террористических методов и подготовкой к новой волне мобилизации — чтобы получить достаточное количество пушечного мяса для своих генералов.

Осознавая этот риск, Украина должна быть готова противопоставить новым волнам российских «одноразовых» сил на поле боя адекватные средства сдерживания. Однако мы не можем зеркально копировать решения и действия российского руководства: в наших реалиях они не только не принесут ожидаемого результата, но и могут привести к совершенно противоположному исходу.

Сознательный отказ от уже сформированного нами стратегического преимущества над врагом (которое может позволить нам даже перехватить стратегическую инициативу) — максимально нелогичное решение в данной ситуации.

Особенно с учетом того, что РФ постоянно пытается сократить этот технологический разрыв — и кое-что ей действительно удается.

И поскольку до подлинной, полноценной институционализации нам предстоит пройти еще долгий путь, почти всё решают конкретные люди с конкретным видением — и они должны находиться там, где могут принести наибольшую пользу.

Ведь стратегия — это о ресурсах, в первую очередь — человеческих.

Оригинал

Текст опубликован с разрешения автора